 |

 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Вот, наконец-то стало чуть посвободнее со временем. Смогу чуть чаще появляться в сети. Хочу поделиться старым кулинарным рецептом, обнаруженным у себя в черновиках: "Отвари потихоньку калитку..."
А вот еще обнаруженный там же стих:
День клубком уютного волокна Прокатился, по полу прошуршав, Где моя любимая у окна Для меня малиновый вяжет шарф. Сколько лет желанная, сколько зим! Придержу доверчивый локоток: А давай ка выскочим в магазин И махнем в Сокольники на каток? Мир и так не скучен, и не покат, Лучше даже выдумать не смогу: На закате - «дутыши» напрокат, И бокал шампанского на снегу. Говори, любимая, говори, Трогай душу лаковым ноготком. Близоруко щурятся фонари, Согревая сумерки над катком. Рождество гирляндами на дворе - Вся Москва в торжественных огоньках... До чего божественно в январе Целоваться с милою на коньках.
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |



 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Выбрасывая старые рукописи откопал этот стишок. Решил - скину в ЖЖ - пусть тут хранится :) Не помню уже сейчас, когда это точно было (год 92-94), но история подлинная, чем, собственно, и интересна
На Киевском вокзале под стеклянным колпаком Клубился жар не северного толка. За день перронный колокол не звякнул ни по ком - Все поезда застряли. И надолго. От солнца гнулись рельсы. Но не в том была беда. Под Малоярославцем (буду точен) Какой-то ушлый крендель срезал с мачты провода, Всю ветку до столицы обесточив.
Америке с Европой и не снилась эта жизнь, Накал толпы - не бытовой скандальчик... В тот день, хоть на минуту между нами окажись, Обкакался б их писающий мальчик. Народ гудел. И злобно (будто осы о плафон) Стучался в твердь служебных комнатушек, Где взмыленный диспетчер, позабыв про микрофон, От ужаса совсем сошел с катушек.
И выдал в репродуктор сквозь людскую маяту, На весь вокзал выкашливая фразы: «Не ту страну назвали Гондурасом.... Ой, не ту!» Весомо подытожив: «Пидорасы!» И захлебнулся паузой — ни мертвый, ни живой.... Но там, где вызревали гроздья бунта, Все сразу пообмякли, закивали головой, И посветлели лицами как будто...
Наверно так совпало, но закончился облом, Хотя и слово, безусловно, сила! Заерзали составы, зачирикало табло, С расплавленных небес заморосило... Поверьте, так бывает. И всего-то пара фраз, А могут целый мир спасти порою.... Вот так оно и вышло, что дурацкий Гондурас Я тихо числю родиной второю.
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |


 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Вообще-то я хочу сказать, что ухожу в отпуск. Появлюсь 10 августа. А в нагрузку сообщаю новость: в издательстве "Вента-Граф" вышла необычная книга стихов. Сборник. В нем 17 поэтов: Александр Кабанов, Алексей Остудин, Андрей Грязов, Владлен Дозорцев, Геннадий Еромошин, Геннадий Семенченко, Глеб Бардодым, Игорь Лукшт, Игорь Царев, Ирина Агутина, Ирина Василькова, Константин Вегенер (Кипов), Лада Миллер, Лада Пузыревская, Николай Чернецкий, Олег Горшков, Ольга Пахомова. Книга красочно оформлена, а главное весит - 1,5 килограмма. Это примерно по сто граммов поэзии на брата - весомый вклад в литературу :) Сборник называется "Самое время". Он будет представляться издательством на книжной ярмарке в сентябре на ВВЦ. Поздравляю всех участников! И до встреч в августе. С уважением ко всем, Игорь Царев.  Так выглядит обложка
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |

 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Этот стреляный город, ученый, крученый, копченый, Всякой краскою мазан – и красной, и белой, и черной, И на веки веков обрученный с надеждой небесной, Он и бездна сама, и спасительный мостик над бездной.
Здесь живут мудрецы и купцы, и глупцы и схоласты, И мы тоже однажды явились - юны, и скуласты. И смеялся над нашим нахальством сиятельный город, Леденящею змейкой дождя заползая за ворот.
Сколько раз мы его проклинали и снова прощали, Сообща с ним нищали и вновь обрастали вещами, И топтали его, горделиво задрав подбородок, И душой прикипали к асфальту его сковородок...
Но судьба, как мясник, по живому безжалостно режет, И мелодии века все больше похожи на скрежет, И все громче ночные вороны горланят картаво, Подводя на соседнем погосте итоги квартала...
Ах, какая компания снова сошлась за рекою, И с туманного берега весело машет рукою... Закупить бы «пивка для рывка» и с земными дарами Оторваться к ушедшим друзьям проходными дворами...
Этот стреляный город бессмертен, а значит бесстрашен. И двуглавые тени с высот государевых башен Снисходительно смотрят, как говором дальних провинций Прорастают в столице другие певцы и провидцы.
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |



|
 |
|
 |